Вечера  Бахрушинского Дома: встреча с художником Борисом Мессерером

12 декабря в Музее-квартире Валентина Плучека, филиале Театрального музея имени А. А. Бахрушина, состоялся вечер из цикла «Театральные художники — соавторы спектаклей В. Н. Плучека». Встреча была посвящена лауреату Государственной премии РФ, народному художнику РФ Борису Мессереру, который в 1982 году был сценографом знакового для театра Сатиры и его художественного руководителя Валентина Плучека спектакля «Самоубийца» Николая Эрдмана. Это одна из лучших пьес советской драматургии, написанная ещё в 30-е годы, поставленная тогда же Всеволодом Мейерхольдом, но за полвека так и не дошедшая до зрителя. Кроме «Самоубийцы» Борис Мессерер оформил ещё несколько спектаклей, поставленных Валентином Плучеком, в том числе «Чудака» по пьесе Назыма Хикмета и знаменитого «Карлсона», которого посмотрело уже не одно поколение детей. В вечере также приняли участие актриса театра Сатиры, народная артистка РСФСР Зоя Зелинская, которая была занята в спектакле «Самоубийца», и поэт Инна Кабыш, автор шести сборников, лауреат литературных премий им. А. С. Пушкина и А. А. Дельвига.

Представляя героя вечера, заведующая Музеем-квартирой Валентина Плучека Фаина Мирошниченко говорила о том, что, когда в середине 50-х годов выпускник Московского архитектурного института Борис Мессерер, которого отличало врождённое пространственное мышление, пришёл в театр, началась новая эпоха в отечественной сценографии. Стиль Мессерера отличали яркая условность и гротеск, метафоричность, внимание к деталям, умение поставить актёра в центр художественной экспозиции. Артисты в его декорациях чувствовали себя очень комфортно. После дебюта Бориса Мессерера в Большом театре в 1963 году со сценографией к спектаклю «Подпоручик Киже» на музыку Сергея Прокофьева выдающийся художник-сценограф Александр Тышлер сказал, что родился новый театральный художник. 

Оказавшись на импровизированной музейной сцене, Борис Мессерер сказал, что к таким встречам, конечно же, надо готовиться. Но из-за занятости (он только что приехал из Кирова, где открылась его выставка) у него, к сожалению, не было такой возможности: "Поэтому я буду говорить экспромтом, но чтобы вспоминать о Валентине Николаевиче Плучеке и понимать, что происходило, надо мысленно перенестись в 60-е годы. Тогдашняя оттепель в значительной степени коснулась театра вообще и театра Сатиры в особенности. Для Плучека новации тех дней в первую очередь были связаны с именем Маяковского. Он был его знаменем, символом смелости и прогресса. Плучек один за другим ставит спектакли «Баня» и «Клоп», а немного позже — «Мистерию-Буфф».

«Другой его герой — Всеволод Мейерхольд: в молодости Валентин Плучек работал в его театре. И обсуждал со мной, молодым художником, как должно выглядеть сценическое пространство, — вспоминал Борис Мессерер. — Он говорил об „опусе диагональной мизансцены“, пользуясь мейерхольдовской терминологией. Или спрашивал: „Чем удивлять будете?“. И сам Плучек ощущал себя звеном, что соединяло ту выдающуюся театральную эпоху и наши дни. Мысль поставить „Самоубийцу“ зародилась у Валентина Николаевича задолго до того, как он стал реально этим заниматься, когда никто не хотел даже слышать о пьесе. Поразительно, что они стали это делать одновременно с Юрием Любимовым, который тоже был хорошо знаком с Николаем Эрдманом. В результате Плучек пробил эту историю. Он был светоч, излучал сияние мудрости, горел творческим огнём, всегда был на передовой. Ему были свойственны преемственность и ощущение времени».

«Мы хотим показать, чем вы удивляли в этом спектакле», — сказала Фаина Мирошниченко, и на большом телеэкране был продемонстрирован отрывок из спектакля «Самоубийца», в котором были заняты многие знаменитые артисты труппы театра Сатиры. Зазвучал замечательный эрдмановский текст. Борис Мессерер комментировал происходящее на сцене и объяснял устройство своих новаторских декораций. 

Зоя Зелинская, игравшая в спектакле «Самоубийца», поставленном Валентином Плучеком, вспоминала на музейном вечере, как проходили репетиции. «Когда артисты впервые вышли на сцену, мы все испытали потрясение, — сказала она. — Весь портал был занят какими-то предметами быта, совершенно необыкновенными по цвету. Они же свисали с потолка, казалось, что падали нам на голову. Все двигалось. Самую первую сцену репетировали очень долго. Становилось понятно, что такое гармония — единение режиссёра, художника, композитора и актёров. Борис Асафович очень точно назвал Валентина Николаевича Плучека светочем, — продолжала Зоя Зелинская. — Это, действительно, был человек, который поднял театр Сатиры с колен, сделал его серьёзным и зрелищным. Валентин Николаевич истинный мейерхольдовец. Мизансцена была его жизнью, которая начиналась, когда актёр выходил на сцену». Зоя Зелинская вспомнила также о том, каким важным для неё событием было приглашение Бориса Мессерера в его легендарную мастерскую, где тогда собиралась вся творческая элита — поэты, писатели, художники. О том, как впервые в театре Сатиры встретила Бэллу Ахмадулину: «Увидеть её было счастье. Она казалась настоящей принцессой, которую одел художник».

Борис Мессерер рассказал, что после случившейся год назад трагедии — ухода Бэллы, он занят тем, что пишет воспоминания: «Это единственное, чем я сейчас могу заниматься, и что придаёт смысл моему существованию». Они опубликованы в четырёх номерах журнала «Знамя» (сентябрь — декабрь этого года). В этом же, 2011 году журнал «Октябрь» в 10-м номере напечатал переписку Бориса Мессерера и Бэллы Ахмадулиной с Василием Аксёновым, которая длилась с 1980 года, с момента, когда Аксёнову пришлось покинуть Россию, вплоть до 1987 года. Мессерер рассказал несколько историй, связанных с этими письмами, наполненными, по его словам, страстями.

Представляя собравшимся Инну Кабыш, Фаина Мирошниченко сказала, что очень логично пригласить в дом Валентина Плучека поэта. Поэтическими сборниками здесь уставлены книжные полки. Сам Валентин Николаевич мог в любой момент, запрокинув голову, начать читать стихи. «Я сегодня здесь дежурный по поэзии, — сказала гостья и предложила продолжить тему Бэллы Ахмадулиной. — Она прежде вошла в мою жизнь не словами, а музыкой, мне подарили пластинку с её стихами». Инна Кабыш сначала читала стихи Бэллы Ахмадулиной, а затем собственные, посвящённые любимому поэту. «Для меня в русской поэзии XX века существуют два голоса, — сказала она в заключении, — это Ахмадулина и Высоцкий».


Галина Фадеева