На проекте «Чехов» вечер «Художник в театре Чехова»: Март Китаев

7 декабря в рамках театрально-выставочного проекта «Чехов», развернутого музеем Бахрушина в залах музея Современной истории России на Тверской, состоялся вечер из цикла «Художник в театре Чехова». Он был посвящен Народному художнику России, Лауреату премии «Золотая маска» Марту Китаеву и собрал многих известных людей театра. На встречу пришли режиссёры Михаил Левитин, Павел Хомский, Кама Гинкас, Николай Шейко, художники Сергей Бархин, Татьяна Сельвинская, Ксения Шимановская, Татьяна Спасоломская, Юрий Хариков, театроведы, критики, искусствоведы.

Приветствуя собравшихся, Генеральный директор ГЦТМ им. Бахрушина Дмитрий Родионов сказал, что проект «Чехов» для музея гораздо больше, чем просто выставка. «В первую очередь, это возможность встретиться с людьми очень дорогими для нас и значительными для русского театра. И именно такая встреча ждет нас сегодня». Дмитрий Родионов поблагодарил Марта Китаева, что он принял приглашение Бахрушинского музея и приехал из Санкт-Петербурга, где сейчас живет.

Ведущая вечера, петербургская искусствовед и театральный критик Любовь Овэс, поздравила Бахрушинский музей с замечательной выставкой и сказала, что это достойное место для встречи с Мартом Китаевым. Но видимо, неправильно было бы говорить только о его чеховских спектаклях. Такие встречи — редкая возможность заполнить некие пустоты, поэтому хочется более широко вспомнить о творчестве художника. За 60 лет работы, которые почти поровну поделились между Ригой, Санкт-Петербургом и другими городами России, он оформил 300 спектаклей в 45-ти театрах. Сегодня здесь собралось так много людей, потому что Март Фролович человек с абсолютно безупречной и личной, и профессиональной репутацией. Любовь Овэс попросила героя вечера рассказать о начале его жизни — детстве и юности.

Март Китаев родился в 1925-м году в Оренбурге, там прошло его трудное детство. В 1942-м, 17-ти лет был призван в Армию. Два месяца в зенитно-артиллерийском училище, а затем фронт. Конец войны будущий художник вместе со своим полком встретил в Риге. Оставшись там, поступил в рижскую Академию художеств, получил образование живописца. По окончании год проработал в оперном театре, а затем ТЮЗ, который тогда назывался Молодежным театром. «Мы начинали с гвоздя, — сказал Март Китаев, — а в результате, вышел прекрасный театр».

Дальше, по определению Любови Овэс, вечер проходил в жанре дифирамба. Первым на импровизированную музейную сцену вышел театровед Эраст Кузнецов, знакомый с Китаевым 40 лет. Художник пришёл в театр ещё в 60-е годы и за прошедшее время стал знаковой фигурой в театре нескольких десятилетий. Лидеров несколько, и Китаев, безусловно, один из них. При этом его искусство не очень доступно для анализа и оценок. У него свой способ мышления и ощущения пространства. Надо сказать, что слово «пространство» было из числа наиболее часто звучавших на этом вечере. В Рижском ТЮЗе, работая с разными режиссёрами, он оформил спектакли, ставшие хрестоматийными. Китаеву была совершенно ясна специфика детского театра, может быть, оттого, что в нём самом жива эта детскость, игровое начало. Он не строил на сцене, а собирал нечто, как из кубиков, из кусочков складывал свои странные миры. Он по-особому, иррационально обращался с пространством, оно у него получалось текучим и загадочным. Всё это дает право говорить о нём, как о художнике совершенно необычном. И при этом у него не существует какого-то одного своего приёма, как у многих. 

С режиссером Павлом Хомским Март Китаев много лет работал и в рижском ТЮЗе, и в Московском театре им. Моссовета, где Хомский является художественным руководителем. Китаев сказал, что Хомский — это грандиозная встреча в его жизни. Он водил меня за руку в библиотеку, ему я обязан своим приобщением к культуре. «Для меня встреча с Китаевым — подарок судьбы, которые иногда преподносит жизнь, — сказал Павел Хомский. — Он для меня один из самых близких людей, и, кроме того, художник высочайшей постановочной культуры. Самое интересное в нём — это неожиданность. Он предлагает обычно нечто такое, что поначалу кажется невозможным, противоречащим твоему замыслу. Но не надо спорить. Когда переходишь от макета к сцене, понимаешь, что это именно то, что ты хотел. У него незащищённый, детский, открытий взгляд и невероятная фантазия, которые помогают выстроить пространство».

Режиссер Николай Шейко также работал с Мартом Китаевым еще в Риге, а затем в Москве и Санкт-Петербурге. «С ним всегда надежно, чувствуешь себя защищённым», — сказал Николай Шейко. Из многих поставленных вместе спектаклей лучшими художник и режиссёр назвали три: «Унтиловск» по пьесе Леонида Леонова, лермонтовский «Маскарад» и праздничное представление к 225-летию Александринского театра, когда, по идее Китаева, были открыты задние ворота театра и из зрительного зала можно было видеть питерскую улицу архитектора Росси.

Художественный руководитель Московского театра «Эрмитаж» Михаил Левитин сделал вместе с Мартом Китаевым два спектакля, главный — по роману Курта Воннегута «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей», который назывался «Странствия Билли Пилигрима» в театре Армии. Его достопримечательностью является самая гигантская из всех существующих сцен. «Я остался наедине с этим монстром, — говорил Михаил Левитин, — и понял, что ничего здесь не нужно, кроме пустого пространства. Но зрителю требуется художник, и поэтому я был ошеломлен, когда Март вдруг сказал мне: а давай я тебе здесь всё перебинтую. Война, Дрезден, бомбежка, „Золушка“, которую под бомбами ставят английские солдаты. Причём тут бинты? Но всё получилось. По гибкости своей художественной природы он не растворился в этом гигантском пространстве, а сделал чудо. И спектакль состоялся».

Художник Татьяна Сельвинская делала костюмы для «Странствий Билли Пилигрима». Она также говорила о Марте Китаеве, как о выдающемся мастере. «Март единственный оставшийся солдат войны из всех моих друзей, — сказал художник Сергей Бархин. — Его всегда все любили, он удивительно мягкий человек. Как художник, он антиглобалист и антиконцептуалист. Когда я увидел спектакль „Странствия Билли Пилигрима“, я понял, что можно идти тем же путём, что современные западные художники. Работать стильно и в абстрактной манере». Прощаясь, Сергей Бархин сказал: «До следующей встречи на 9-е мая».

«Я не учёный человек, и всё, что я делаю, идёт у меня от жизни, — с такими словами обратился Март Китаев, завершая вечер. — У меня есть ангел-хранитель, и он меня ведёт».

Галина Фадеева