Чехов и Московский Художественный театр: вечер в рамках проекта «Чехов»

«Чехов и Московский Художественный театр» — ещё один яркий вечер в юбилейной чеховской афише Бахрушинского музея. Он состоялся 22 ноября в рамках театрально-выставочного проекта «Чехов». На этот раз о Чехове, его драматических произведениях, о Московском Художественном театре и многом другом говорили театральный критик Инна Соловьёва и ректор Школы-студии им. Вл. И. Немировича-Данченко при МХАТ им. А. П. Чехова, театровед, ведущий телевизионных передач о театре Анатолий Смелянский. Были продемонстрированы отрывки из спектаклей Московского Художественного театра: «Вишневый сад» с Ольгой Книппер-Чеховой в роли Раневской и прозвучала аудиозапись её рассказа об этой пьесе из фондов Бахрушинского музея, а также фрагменты «Иванова» и «Трех сестёр» в постановке Олега Ефремова.

«Мы будем рассказывать в два голоса. Инна Соловьева отвечает за Чехова, а я за Художественный театр»,- сказал Анатолий Смелянский. И рассказал, что этот день связан для него с двумя чеховскими событиями. Первое достаточно странное и неожиданное. Жюри литературного конкурса «Большая книга» решило в этом году приз «За честь и достоинство» присудить Чехову, а вручить его Олегу Табакову. И еще. В рамках учебной программы Школы-студии при МХАТ им. А. П. Чехова состоялся семинар стажёров из США. Они изучают и исследуют произведения великого русского писателя и драматурга с той дотошностью, с которой это не делает ни один российский студент, большинство наших юных соотечественников даже не читали Чехова вовсе. А вслед за этим вступлением последовал прекрасный импровизированный диалог, в котором ведущие вечера, отвлекаясь на параллельные и близкие темы и воспоминания, рассказывали о том, что значил Художественный театр для Чехова, а Чехов для русской жизни и культуры.

«Интересны взаимоотношения Чехова с русским и советским обществом,- сказала Инна Соловьева. — После революции его пьесы оказались нежелательными для театрального репертуара». Немирович-Данченко в 1924 году писал Станиславскому в Америку: «Иванов» пьеса, до недоумённости несозвучная бодрящей эпохе", а Станиславский уже не мог играть Вершинина в «Трёх сёстрах» так, как он делал это до революции. И в том, что Чехов всё же вернулся в отечественный театр, безусловно, заслуга Московского художественного театра. Был восстановлен умирающий спектакль 1904 года «Вишнёвый сад». Затем великая постановка «Трёх сестёр» Немировичем-Данченко в 1940-м году. Приступая к репетициям, даже сам режиссёр не знал, какой она будет. Возможно, повторением прежнего спектакля Художественного театра? Но новый спектакль оказался абсолютно иным, замечательным даже не актёрскими победами, но тем сходством, которое эта пьеса, полная быта, имела с реальностью. Она была полна тоской по лучшей жизни.

«Для меня пьесы Чехова, как натюрморты малых голландцев, — говорит Инна Соловьёва. —Образ бренности и опасности жизни, но в то же время она продолжается. Для Чехова очень важна тема Дома — разоряющегося, продаваемого, закладываемого, теряемого. Такого, как построил художник Симов, Дома не генеральских, а капитанских дочек в первой постановке в МХТ „Трех сестёр“. И когда эту пьесу к 100-летию Художественного театра ставит Олег Ефремов, Дом создаёт художник Валерий Левенталь. Этот спектакль, „Три сестры“ 1998 года, — говорит Инна Соловьёва, — вводит Ефремова в круг великих художников XX века. В постановке ясно различимы четыре времени года, и каждому соответствует свой образ Дома».

«Олег Ефремов долго не брался за постановку пьесы, потому что слишком любил спектакль Немировича-Данченко 1940 года, — продолжает Анатолий Смелянский.  — И взялся за постановку только после того, как понял, как это возможно сделать по-иному. Поначалу, пока играл первый состав и Елена Майорова выходила в роли Маши, был прекрасный Тузенбах — Виктор Гвоздицкий, спектакль дышал его воздухом. Он стал важным личным высказыванием Ефремова, хотя раньше им уже были поставлены и другие чеховские пьесы».

Более ранней была ефремовская постановка «Чайки»."Лейтмотивом спектакля,- вспоминал Анатолий Смелянский, — стал крик птицы, который Олег Ефремов как-то услышал в зимней Ялте. Он звучит фоном в течение всех трёх часов, которые длится спектакль. А ещё раньше, в середине 70-х, Ефремов поставил «Иванова», когда, перефразируя Немировича-Данченко, эта пьеса стала созвучна небодрящей эпохе. Художник спектакля — Давид Боровский долго находился под впечатлением от образа постановки «Иванова» режиссёра Отомара Крейчи и сценографа Йозефа Свободы в Праге, но в итоге он нашел собственное решение, когда услышал от Ефремова чеховскую фразу, что в Европе люди кончают самоубийством от тесноты, а в России от избытка пространства. На сцене стоял пустой барский дом, просвечивающий сквозь ветви голых деревьев, напоминавших разросшуюся раковую опухоль.

Ведущие вечера размышляли, что Иванов Иннокентия Смоктуновского был русским Гамлетом, а замечательный актёр Евгений Леонов в спектакле Театра Ленком был просто Ивановым, с ударением в фамилии на букве «О», прекрасно исполнял эту роль в Малом театре Борис Бабочкин. 

Анатолий Смелянский также рассказал о чеховских постановках Анатолия Эфроса. А вслед за этим он ответил на вопросы о сегодняшних чеховских постановках в МХТ. Выпущенный в прошлом году режиссёром Юрием Бутусовым «Иванов» с Андреем Смоляковым в главной роли уже сошёл со сцены. Ещё играются ефремовская «Чайка» и «Вишнёвый сад» Адольфа Шапиро с Ренатой Литвиновой в главной роли. На Малой сцене идёт постановка по рассказу «Дуэль». В «Табакерке» собираются ставить «Чайку», но играть спектакль будут в Камергерском переулке.

Галина Фадеева