Государственный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина: Петр Ильич Чайковский

Петр Ильич Чайковский

Из цикла «Русская опера»

Русская опера — ценнейший вклад в сокровищницу мирового музыкально-театрального искусства, и в этой сокровищнице одно из первых мест принадлежит оперному творчеству Чайковского. Его оперы — «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Мазепа», «Черевички» и другие — идут на различных сценах во всем мире, ими восхищаются миллионы любителей музыкального театра. Многие оперы гениального русского композитора поставлены за рубежом, где они также снискали признание слушателей.

«Опера,- писал Чайковский в одном из своих писем,- имеет то преимущество, что дает возможность влиять на музыкальное чувство масс…» В другом его письме читаем: «Есть нечто неудержимое, влекущее всех композиторов к опере: это то, что только она одна дает вам средство сообщаться с массами публики… Опера, и именно только опера, сближает вас с людьми, роднит вашу музыку с настоящей публикой, делает вас достоянием не только отдельных маленьких кружков, но при благоприятных условиях — всего народа».

Чайковский явился создателем новой отрасли русского театра, ставшей очень любимой народом; композитор написал много разнообразных oпep, но лучшие из них принадлежат к роду лирико-психологической музыкальной драмы. Его оперы отличает широта и многогранность охвата избранной темы и трагедийная сила ее воплощения. Так, в «Чародейке» он сумел из материала второсортной мелодрамы Шпажинского создать подлинную музыкальную трагедию о вечном противлении русской женщины насилию над ее чувствами. В «Черевичках» он воплотил сюжет «Ночи перед рождеством» Гоголя с такой поэтичной непосредственностью, с такой лирической глубиной, что его произведение стало равным по художественным достоинствам литературному первоисточнику. Он обращался в своем творчестве и к героическим сюжетам, создав возвышенный образ Жанны д'Арк в опере «Орлеанская дева», и к легендарным — в опере «Иоланта».

Чайковский писал своему ученику и другу, композитору С. И. Танееву: «Я всегда стремился как можно правдивее, искреннее выразить музыкой то, что имелось в тексте. Правдивость же и искренность не суть результат умствований, а непосредственный продукт внутреннего чувства. Дабы чувство это было живое, теплое, я всегда старался выбирать сюжеты, способные согреть меня. Согреть же меня могут только такие сюжеты, в коих действуют настоящие живые люди, чувствующие так же, как и я. Поэтому мне невыносимы вагнеровские сюжеты, в коих никакой человечности нет».

В другом письме композитор пишет: «Кого может тронуть хотя бы сюжет „Парсифаля“, где вместо людей с знакомыми нам характерами и чувствами действуют сказочные личности, способные украсить содержание балета, но никак не драмы? Возможно ли сострадать этим героям, принимать в них сердечное участие, любить их или ненавидеть? Конечно, нет, ибо их страдания, их чувства, их торжества или несчастья чужды нам совершенно. А то, что чуждо человеческому сердцу, не может быть источником музыкального вдохновения».

Композитор строго оценивал предлагаемые ему оперные сюжеты с точки зрения их содержания и направленности. Его не привлекали внешне эффектные сюжеты. «Плевать мне на эффекты,- писал он в одном из писем в ответ на замечание, что „Евгений Онегин“ не содержит сценических эффектов,- да и что такое эффекты! Если вы находите их, например, в какой-нибудь „Аиде“, то я Вас уверяю, что ни за какие богатства в мире я не мог бы теперь написать оперу с подобным сюжетом, ибо мне нужны люди, а не куклы; я охотно примусь за всякую оперу, где, хотя и без сильных и неожиданных эффектов, но существа, подобные мне, испытывают ощущения, мною тоже испытанные и понимаемые».

Отрицая внешнюю эффектность оперного действия, Чайковский чрезвычайно заботился о сценичности оперы. Он всегда помнил, что опера есть вид музыкального театра и что в ней, при господствующей роли музыки, важное значение имеет и сторона театральная, то есть развитие сценического действия; более всего он опасался оперной статики.

Помогая советами молодому композитору М. Ипполитову-Иванову, Чайковский предупреждал его, что нужно заботиться о сценичности оперы, но прибавил к этому: «Сценичность я понимаю совсем не в нагромождении эффектов, а в том, чтобы происходящее на сцене трогало и вызывало сердечное участие зрителей». Слияние выразительной, непрерывно развивающейся драматичной музыки с естественным течением театрального действия отличает все оперы Чайковского.

Признавая, что в оперном театре могут быть представлены различные виды оперного искусства — оперы эпические, драматические, сказочные и т. п., — Чайковский предпочитал музыкальную драму. Он работал почти исключительно над этим видом оперы. В каждом оперном сюжете он искал центральный конфликт, то есть такой момент в развитии действия, когда противоположные борющиеся силы сталкиваются друг с другом. Столкновение это обычно обусловливалось сложными отношениями действующих лиц друг к другу. Такие конфликтные сцены становились главными, основными в опере, они составляли ее драматический и музыкальный центр. Подобной сценой в «Онегине» является сцена ссоры Онегина и Ленского на балу у Лариных, в «Пиковой даме» — сцена Германа и старой графини в четвертой картине оперы, в «Чародейке» — сцена Кумы и Княжича в третьем акте и т. д. После центральной конфликтной сцены действие оперы обычно идет к трагической развязке.

Чайковский не ставил перед собой задачу быть непременно оригинальным в оперном творчестве. Он не создавал теорий реформы оперы, как Вагнер, но, по существу, создал новаторскую музыкальную драматургию. В письме С. И. Танееву композитор писал: «Я нисколько не препятствовал веяниям духа времени влиять на меня. Я сознаю, что, не будь Вагнера, я бы писал иначе; допускаю, что даже и кучкизм сказывается в моих оперных писаниях; вероятно, и итальянская музыка, которую я страстно любил в детстве, и Глинка, которого я обожал в юности, сильно действовали на меня, не говоря уже про Моцарта. Но я никогда не призывал ни одного из этих ку- миров… и если я в чем уверен, так это в том, что в своих писаниях я являюсь таким, каким меня создал бог и каким меня сделали воспитание, обстоятельства, свойства того века и той страны, в коей я живу и действую. Я не изменил себе ни разу. А каков я, хорош или дурен,- пусть судят другие».

Его мелодии пленяют слушателя искренностью чувств, большим дыханием, декламационной выразительностью. Заметим, что композитор редко пользовался чисто речитативным языком, в котором мелодия полностью подчинена слову для Чайковского характерна манера широкого «распевания» текста. Принято называть мелодический стиль в операх Чайковского «ариозным», то есть объединяющим широконапевное начало и декламацию в одно целое. Часто музыкальная тема, начало какой-либо арии, монолога или дуэта у Чайковского как бы рождается из взволнованного распевания поэтического текста. Более всего вдохновляла композитора поэзия Пушкина, по произведениям которого он создал лучшие свои оперы.

Своеобразную и очень большую роль в операх Чайковского играет оркестр, в партии которого нередко развиваются самостоятельные темы и мелодии, дополняющие и обогащающие вокальные партии. Важное значение имеют в операх Чайковского чисто инструментальные эпизоды, исполняемые симфоническим оркестром: интродукция к опере и вступления к отдельным актам. Не чуждался композитор и танцевальных сцен, большей частью массовых народных плясок, в музыке которых он нередко использовал подлинные народные мелодии.

Одним из приемов оперной драматургии Чайковского служат лейтмотивы, то есть неоднократно появляющиеся, выразительные и легко запоминаемые мелодии и темы, которые характеризуют то или иное действующее лицо, душевное состояние героя, чувство, а порой имеют более обобщенный смысл (например, образ судьбы).

Чтобы слушатели лучше понимали и запоминали музыкальное содержание оперы, Чайковский нередко пользовался повторениями больших мелодических построений. Например, в опере «Евгений Онегин», в известной сцене «Письма Татьяны», он создал всю богатую и содержательную музыку на основе всего лишь четырех главных тем. В шестой картине оперы, когда Онегин, встретивший Татьяну, охвачен внезапно вспыхнувшим чувством любви, Чайковский использует в его ариозо одну из тем сцены «Письма Татьяны», подчеркивая этим музыкальным повторением связь между различными этапами музыкальной драмы.

Все эти особенности музыкальной драматургии, составляющие индивидуальный стиль Чайковского как оперного композитора, сложились не сразу. Он прошел длительный путь постепенного совершенствования своей музыкальной драматургии.

Первый период творчества Чайковского длился с конца 1860-х годов до 1877 года, когда композитор сочинил «Евгения Онегина». Это замечательное произведение, одно из лучших созданий творческого гения Чайковского, было его пятой оперой. До «Онегина» он написал оперы «Воевода» и «Ундина», которые потом сам уничтожил; далее — оперу из эпохи Ивана Грозного «Опричник» и комическую оперу «Кузнец Вакула» (по Гоголю), известную во второй, более поздней редакции под названием «Черевички».

После «Евгения Онегина» начинается второй период творчества композитора. Чайковский обращается к большой трагической теме, он создает в конце 70-х годов оперу «Орлеанская дева» по трагедии Шиллера, далее оперы «Мазепа» (1883) и «Чародейка» (1887). Венцом нового периода оперного творчества явилась опера «Пиковая дама», созданная в 1890 году. После нее Чайковский успел написать только одну оперу — одноактную «Иоланту».