Творческий вечер Алисы Коонен. К 120-летию со дня рождения. 

Необыкновенно глубокий и проникновенный голос, в одно мгновение кажущийся несколько патетичным, и уже в следующее — простым — земным и женским — голос талантливейшей актрисы Алисы Коонен звучал в лектории Бахрушинского музея на творческом вечере, приуроченном к 120-летию со дня ее рождения. 

Сотрудники научно-просветительского отдела Театрального музея имени А. А. Бахрушина извлекли из «запасников» уникальные аудиозаписи Алисы Коонен: сцены Эммы и Рудольфа из спектакля «Мадам Бовари», комиссара и Алексея из «Оптимистической трагедии», Нины Заречной и Треплева из «Чайки».

Заслуженная артистка РФ Инна Кара-Моско зачитала фрагменты из воспоминаний Алисы Георгиевны о премьере спектакля «Федра» в Париже во время зарубежных гастролей Московского Камерного театра в 1923-1925гг.

Впервые текст этого произведения звучал на русском языке на сцене парижского театра, что, безусловно, само по себе было вызовом французской публике. К тому же до начала спектакля главный режиссер Александр Таиров предупредил актеров о том, что «правые» собираются устроить обструкцию и труппе нужно быть к этому готовой.

В воспоминаниях Алиса Георгиевна признается, что страшно волновалась перед выходом на сцену. Но когда публика разразилась аплодисментами, она воспользовалась случаем и затянула паузу. «Это дало мне возможность собраться, — вспоминает Коонен. — Дальше я играла совершенно свободно, чувствуя полный контакт со зрительным залом».

В антракте французские друзья и поклонники бросились в гримерку, чтобы выразить свое восхищение игрой актрисы. Когда французский писатель и художник Жан Кокто спросил у одного из «правых», почему же они не устроили обструкцию, тот ответил: «Мы не посмели. Это было слишком прекрасно».

Майя Ивашкевич и Виктор Горюнов, артисты бывшего Московского Камерного театра — одни из немногих, кто имел возможность работать с Алисой Георгиевной на одной сцене в 1946-1947гг., за два года до закрытия театра. Однако, как это часто бывает, «лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье»…

«Мы не воспринимали ее как актрису так, как сейчас, спустя годы, — вспоминает Виктор Горюнов, — понимание этого пришло позже». «Мы были молоды, легкомысленны, инфантильны, — вторит ему Майя Ивашкевич, — к тому же в тот период Алиса Георгиевна была занята в ролях, которые не давали ей возможность полностью показать себя. Но в „Мадам Бовари“, где она играла Эмму в возрасте 60 лет, она была потрясающе прекрасна. Посмотрев этот спектакль еще студенткой, я поняла, что воспоминания о славе Камерного театра — не пустой звук!»

Наиболее эффективное общение между учениками и учителями происходило во время личных встреч, но их, по словам Майи Ивашкевич, было немного. Она вспоминает, как была свидетелем работы Таирова с Коонен. И если в театре ходили слухи, что в семье именно Алиса Георгиевна была командармом, то на репетициях она была абсолютно покорна воле режиссера Таирова, беспрекословно выполняя все, что он говорил. «Таиров был ум и воля Камерного Театра. Алиса — его сердце», — писал критик Н. Д. Волков.

Судьба театра Таирова и Коонен оказалась трагической. В 1949г. его закрыли показом спектакля «Адриенна Лекуврер», который шел на его сцене 30 лет, и где Алиса Коонен играла главную роль. Переполненный до отказа зал вызвал артистов на поклон 29 раз, до тех пор, пока Таиров не приказал дать железный занавес. Театру присвоили новое имя — Московский драматический театр имени А. С. Пушкина — и утвердили нового художественного руководителя.

Таиров умер спустя год после закрытия театра, в 1950г. Алиса Георгиевна пережила мужа на 25 лет. Вопреки утверждениям многих, Алиса Коонен не прокляла Камерный театр. Она была глубоко верующим человеком.